Николай гумилев: расстрелянный поэт

Читать

Николай Гумилёв. Начало 1900-х гг.

30 июля 1865 года в 10 часов вечера один из лучших российских фрегатов — фрегат «Пересвет» — при густом тумане и маловетрии снялся с якоря и вышел из Кронштадтского порта. На его борту было 38 офицеров, гардемарин, юнкеров, кондукторов и 520 человек нижних чинов, набранных из 3-го, 4-го и 6-го флотских экипажей, а также корабельный священник иеромонах Александро-Невской лавры о. Митрофан.

Капитан, опытный моряк, капитан-лейтенант Николай Копытов в море чувствовал себя как дома; он ходил на фрегате не первый год и даже побывал в дальнем походе: за два года до описываемых событий в составе русской эскадры под командованием контр-адмирала С. С. Лисовского «Пересвет» пересек Атлантический океан и подошел к берегам Соединенных Штатов, где в ту пору бушевала Гражданская война.

Обратите внимание

Итак, 1 августа 1865 года в густом тумане «Пересвет» пересек Финский залив. К полудню туман стал рассеиваться, и капитан отдал команду идти под парусами со скоростью 6–9 узлов до плавучего маяка Драге.

Обратите внимание

У маяка возникла заминка: лоцман, осмотрев судно, заявил, что фрегат углублен кормою более чем на 23 фута. Это было опасно, и Копытов приказал сдвинуть к носу орудия обеих батарей, после чего «Пересвет» благополучно дошел до Копенгагена.

Там к капитану обратился младший судовой врач, лекарь 3-го флотского экипажа Степан Гумилёв: пятеро заболевших матросов нуждались в госпитализации, так что больных пришлось оставить на попечение российского генконсула.

Старший врач, коллежский асессор Аркадий Облочинский доложил капитану, что общее состояние команды хорошее, а взамен убывших Копытову прислали с фрегата «Генерал-адмирал» шестерых матросов.

Капитан с удовольствием для себя подмечал, как бодро держится молодой доктор Гумилёв: он впервые участвовал в таком дальнем походе, да и морской стаж у него был в ту пору невелик.

В 1861 году Степан Яковлевич Гумилёв окончил полный курс медицинского факультета Московского Императорского университета. Чтение лекций на этом факультете началось еще в 1758 году. А почти через сто лет, в 1841-м, в него влилась Московская медико-хирургическая академия.

К 1856 году, когда там начал учиться Степан Гумилёв, университет переживал пору истинного расцвета. Ботанику и зоологию читали такие видные ученые, как Вальдгейм и Рулье, всеобщую историю преподавали Грановский и Кудрявцев, а русскую историю — Сергей Михайлович Соловьев.

Родился Степан Яковлевич 28 июля 1836 года в селе Желудево Спасского уезда Рязанской губернии, о чем осталась в соответствующей книге Христорождественской церкви следующая запись: «Двадцать осьмого июля у дьячка Якова Федотова и его законной жены Матрены Григорьевой родился сын Степан, крещен он был второго августа священником Алексеем Васильевым Городковским и диаконом Дмитрием Васильевым, восприемники: рязанский цеховой Иуда Артамонов и помещика Михаила Иванова Смольянинцева дочь, девица Александра Михайлова».

Отец Степана, Яков Федотович Панов, с 1813 года служил псаломщиком в местной церкви. А его мать Матрена была дочерью священника Федора Григорьевича Гумилёва. Яков с первой встречи полюбил стройную голубоглазую девушку с длинной русой косой, которая была моложе его на десять лет. Мать Матрены, Феврония Ивановна, и не желала дочери лучшей партии.

Важно

Отец Федор Григорьевич поставил жесткое условие: «Дочь отдам только в одном случае: если жених перейдет на нашу фамилию!» Это условие Федор Григорьевич выдвинул неслучайно: своей священнической фамилией он очень дорожил (она происходит от латинского humilis — смиренный).

Приход Христорождественской церкви принадлежал еще его отцу Григорию Прокопьевичу, который служил там с 1790 по 1820 год.

Отец Якова, Федот Панов, был в этой церкви дьяконом. Совместное многолетнее служение сблизило семьи Гумилёвых и Пановых, так что Федот в конце концов согласился на условия о. Федора. В 1820 году Яков и Матрена обвенчались, и вскоре Бог послал им сына Василия.

Через три года появился на свет Александр, ставший впоследствии священником и учителем духовной семинарии в Рязани. А потом дети пошли один за другим: в 1827-м родилась Прасковья, в 1830-м — Григорий, в 1834-м — Александра, в 1836-м — Степан, а в 1842-м появился на свет последний ребенок — Пелагея.

Отцу шел в то время пятьдесят второй год, а матери — сорок второй.

В 1834 году дьякон Федот Панов мирно скончался в окружении внуков, а годом позже Бог прибрал и о. Федора Гумилёва. Яков очень любил младшего сына Степана и возлагал на него большие надежды: стареющий отец надеялся, что именно он, пойдя по стопам деда, станет священником местной церкви. Мальчик рос смышленым, удивлял всех своей памятью, хорошо читал, и слухом его Бог не обделил.

Два двоюродных брата Степана — Сергей Федорович и Николай Федорович Гумилёвы — стали священниками и преподавателями в Рязанской духовной семинарии. В Рязани жил и старший брат Степана — Александр Яковлевич, тоже священник, сын которого Александр впоследствии также стал священником.

В 1850 году, приехав навестить старшего сына, Яков Федотович оставил у него Степана, отныне слушателя Рязанской духовной семинарии. Старший брат опекал младшего, помогал ему материально, хотя семья его жила более чем скромно; к тому же за то время, что Степан учился, здесь появились на свет еще двое детей: Людмила и Софья.

Учился Степан хорошо, однако чем больше углублялся в богословские науки, тем яснее понимал, что в душе он не священнослужитель. Приезжая на каникулы домой, он робко заводил об этом разговоры с отцом, но тот и слушать ничего не хотел, а то и крепко обижался.

Так продолжалось до 1856 года, когда Степан окончил семинарию. Вот тогда-то он наконец и объявил, что намерен учиться на врача.

Совет

Состоялся трудный разговор с отцом, в результате которого Степан Яковлевич Гумилёв «по окончании полного курса среднего отделения вследствие его прошения для продолжения ученья в светском учебном заведении, при согласии его родителей, был уволен из училищного ведомства».

Преодолев первый жизненный шторм, полный сил и надежд, решительный и немного самоуверенный молодой человек и дальше проявил характер: понимая, что помощи ждать неоткуда, учился прилежно, получив право на бесплатное обучение и стипендию.

Но в 1858 году отец неожиданно скончался, и Степан должен был помогать престарелой матери, для чего он выдержал экзамен на звание школьного учителя, приобретя тем самым право на репетиторство. По рекомендации своего университетского друга он получил место в семье члена Московского губернского суда Михаила Некрасова — за стол и комнату.

Дочь Некрасова Анна, которой давал уроки Гумилёв, была робкой и слабой здоровьем семнадцатилетней девушкой с выразительными голубыми глазами и нежным цветом лица. Она была умна и начитанна, училась музыке в консерватории, а вот математику осваивала с трудом.

Легкий налет грусти придавал девушке особое очарование. А грусть в ее душе поселилась с детства, ибо еще трехмесячным младенцем она осталась без матери, умершей от туберкулеза. Через год отец снова женился. Мачеха хоть и не обижала девочку, но и не ласкала. Своих детей у нее не было, она и не знала, как обращаться с чужими.

Однако именно она уговорила мужа отдать дочь в консерваторию, видя ее особую склонность к музыке. Вскоре, однако, и мачеха умерла. Отец скучал недолго… и в доме появилась новая мачеха, которая быстро прибрала к рукам уже немолодого члена губернского суда. Между Анной и новой мачехой отношения не сложились. В доме царила атмосфера отчуждения и напряженности.

Именно в это нервное время и появился в семье молодой репетитор, умный, веселый и находчивый.

Новая жена Некрасова по достоинству оценила молодого человека и даже увлеклась им. Ей быстро наскучил стареющий безвольный муж, и она искала тайных приключений. Но бывший слушатель духовной семинарии не давал ей никаких поводов обольщаться на его счет.

Обратите внимание

Хозяйка бледнела, краснела, но ничего поделать не могла, наблюдая, как после окончания уроков Степан задерживается на хозяйской половине, часами слушая, как Анна играет на фортепиано.

Девушка особенно любила полонезы недавно умершего в Париже Фридерика Шопена: то лирические и грустные, то веселые и бравурные, воскрешающие в юной, тянущейся к прекрасному душе воспоминания о неких навсегда ушедших романтических временах.

Да и сам этот стройный студент-репетитор казался ей посланцем из другой, свободной и счастливой жизни. Так подсолнух тянется к солнцу, так цветок распускается теплым майским днем. О таких чувствах говорят, что они рождаются на небесах.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=157164&p=1

Постановление о расстреле поэта Николая Степановича Гумилева

24.08.1921. – Постановление о расстреле поэта Николая Степановича Гумилева в числе 60 человек, обвиненных в контрреволюционном заговоре

«…Оттого что Господне слово лучше хлеба питает нас»

Николай Степанович Гумилев (3.4.1886–24.08.1921), поэт. Родился в Кронштадте в семье корабельного врача. Детские годы провел в Царском Селе, здесь окончил гимназию. Уехал учиться в Париж, в Сорбонну. К этому времени Гумилев был уже автором книги “Путь конквистадоров”.

В Париже издавал журнал “Сириус” (в котором дебютировала А. Ахматова), общался с французскими и русскими писателями, причислял себя к символистам и ученикам В.Я. Брюсова.

В эти годы он много путешествовал и в поисках экзотических впечатлений дважды побывал в Африке, откуда привез в петербургский Музей антропологии и этнографии богатую коллекцию.

В 1908 г. вышла вторая книга поэта “Романтические цветы” с посвящением будущей жене А. Ахматовой (тогда Анне Горенко).

Вернувшись в Россию, поселился в Царском Селе, был зачислен в Петербургский университет (учился на юридическом, затем на историко-филологическом), но курса не окончил. С 1909 г.

становится одним из основных сотрудников журнала “Аполлон”, ведя раздел “Письма о русской поэзии”.

Осенью этого же года отправляется в длительное путешествие по Африке, возвращается в Россию в 1910 г., выпускает сборник стихов “Жемчуга”, принесший ему известность. Тогда же 25 апреля женится на А.

Горенко (А. Ахматовой). Летом молодые супруги побывали в Париже, а осенью он еще раз посетил Африку – Абиссинию. (Их разрыв в 1913 г.

отражен в стихотворении “Пятистопные ямбы”; развод был оформлен в 1918 г.)

К 1911–1912 гг.

Важно

относится ряд важных событий в литературной биографии Гумилева: вместе с Городецким организовал “Цех поэтов”, в недрах которого зародилась программа нового литературного направления – акмеизма; отходит от символизма, что было закреплено статьей “Наследие символизма и акмеизм”. (Франц. acméisme, от греч. akmē — высшая степень чего-либо, цветущая сила; это течение отталкивалось от расплывчато-туманного декадентского символизма к чувствам реальной, земной жизни.)

С началом Великой войны Гумилев, ранее навсегда освобожденный от воинской службы, в первые же дни уходит добровольцем на фронт, зачисляется в лейб-гвардии уланский полк. Уже к началу 1915 г. был награжден двумя Георгиевскими наградами, в марте 1916 г. произведен в прапорщики, переведен в 5-й гусарский Александрийский полк.

В мае 1917 г. его отправляют в командировку на союзный Салоникский фронт, но он не доезжает туда, оставленный в Париже. Там его застает Октябрьский переворот. В январе 1918 г.

, после расформирования управления военного комиссара, к которому он был приписан, Гумилев через Лондон возвратился уже в большевицкую Россию.

Читайте также:  Времена в английском с примерами: просто о сложном

В годы войны он не прекращал литературной деятельности: был издан сборник “Колчан”, написаны пьесы “Гондла” и “Отравленная туника”, цикл очерков “Записки кавалериста” и др.

В 1918 –1921 гг. Гумилев был одной из наиболее заметных фигур в литературной жизни Петрограда, работал в издательстве “Всемирная литература”, читал лекции; в 1921 г. руководил Петроградским отделением Союза поэтов. Стихи этих лет собраны в сборнике “Огненный столп” (посвящен второй жене – А.Н.Энгельгардт), вышел в Берлине посмертно (1921).

3 августа 1921 г., будучи убежденным монархистом, не скрывавшим своих взглядов, Гумилев был арестован и расстрелян по обвинению в участии в антисоветском заговоре В.Н. Таганцева. Точная дата расстрела Гумилева не известна; по словам А. Ахматовой, расстрел произошел близ Бернгардовки под Петроградом.

Один из очевидцев рассказывал о том, как держался поэт перед расстрелом: «Этот ваш Гумилев… Нам, большевикам, это смешно. Но, знаете. Шикарно умер. Я слышал из первых рук. Улыбался, докуривал папиросу… Фанфаронство, конечно.

Но даже на ребят из особого отдела произвел впечатление. Пустое молодечество, но все-таки крепкий тип. Мало кто так умирает. Что ж — свалял дурака. Не лез бы в контру, шел бы к нам, сделал бы большую карьеру. Нам такие люди нужны».

Спустя 70 лет историки, проанализировав все документы, установили, что все дело Таганцева было грубо состряпано большевиками.

Совет

Как следует из материалов следствия, Гумилев был признан виновным в «активном содействии Петроградской боевой организации в составлении для нее прокламаций контрреволюционного содержания, в обещанном личном участии в мятеже и подборе враждебно настроенных к Советской власти граждан для участия в контрреволюционном восстании в Петрограде, в получении денег от антисоветской организации для технических нужд». Однако никаких доказательств этому в деле не содержалось.

Использованы материалы: Русские писатели и поэты. Краткий биографический словарь. Москва, 2000.http://www.nikolaygumilev.ru/module-sa-avtor-122/
http://www.5ka.com.ua/44/40622/1.html

+ + +

Опыт африканских странствий и особенно переживание военных опасностей легли в основу неповторимо яркого и простого, мужественно-волевого духа стихов Гумилева. Невероятное преодоление любых физических трудностей стало одной из главных тем и его стихов, и военной прозы (“Записки кавалериста”).

Описывая в ней «одну из самых трудных» ночей в своей жизни, Гумилев так завершает эту часть своих фронтовых заметок: «И все же чувство странного торжества переполняло мое сознание.

Вот мы, такие голодные, измученные, замерзающие, только что выйдя из боя, едем навстречу новому бою, потому что нас принуждает к этому дух, который так же реален, как наше тело, только бесконечно сильнее его. И в такт лошадиной рыси в моем уме плясали ритмические строки:

Мне чудилось, что я чувствую душный аромат этой розы, вижу красные языки огня».

Сочинять такие стихи накануне боя и возможной гибели – в этом было некое высшее пограничное ощущение красоты жизни и ее духовного содержания.

А вот другое военное переживание накануне атаки: «Я всю ночь не спал, но так велик был подъем наступления, что я чувствовал себя совсем бодрым. Я думаю, что на заре человечества люди так же жили нервами, творили много и умирали рано.

Мне с трудом верится, чтобы человек, который каждый день обедает и каждую ночь спит, мог вносить что-нибудь в сокровищницу культуры духа. Только пост и бдение, даже если они невольные, пробуждают в человеке особые, дремавшие прежде силы».

Стихи Гумилева, запрещенные в СССР, были очень популярны в организациях эмигрантской молодежи. В Национально-Трудовом Союзе Нового Поколения был даже культ поэта, а стихи входили в программу экзаменов по национально-патриотической подготовке.

Постоянный адрес страницы: https://rusidea.org/25082403Оставить свой комментарий

Источник: https://rusidea.org/25082403

Памяти Николая Гумилёва – Церковь Успения Богородицы

В ночь на 26 августа 1921 года был расстрелян русский поэт Николай Гумилёв.

Николай Гумилев – русский поэт Серебряного века, создатель школы акмеизма, переводчик, литературный критик, путешественник, герой Первой мировой войны. Основные темы лирики Гумилева – любовь, искусство, смерть, также присутствуют военные и “географические” стихи…

Как отмечают критики, в творчестве Гумилева практически отсутствует политическая тематика.

Я закрыл «Илиаду» и сел у окна.
На губах трепетало последнее слово.
Что-то ярко светило — фонарь иль луна,
И медлительно двигалась тень часового.

Н. Гумилев. Современность (1911)

Поэт Николай Гумилев был расстрелян в ночь на 26 августа 1921 года. Об этом сообщил руководитель центра “Возвращенные имена”, редактор книги памяти “Ленинградский мартиролог” Анатолий Разумов.

“За 25 лет я проработал все документы по расстрелам с 1918 по 1941 год. Долго искал эту информацию, и вот нашел. Согласно отметкам в документах, 25 августа Николай Гумилев был выдан коменданту Пучкову, а 26 августа был расстрелян в числе осужденных по так называемому “Таганцевскому делу”. По двум предписаниям было расстреляно всего 104 человека.

По его словам, установленный факт дает более полное представление о судьбе великого русского поэта.

“До сих пор годовщиной гибели поэта считалось либо 24 августа, когда был вынесен приговор, либо 25 августа, потому что обычно приговоры приводились в исполнение на следующий день. Теперь же у нас есть две отметки на актах о выдаче и расстреле, которые дают точную информацию”, – подчеркнул Разумов.

В. Бондарев. «Н. Гумилёв»

3 августа 1921 года Гумилев был арестован по подозрению в участии в заговоре “Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева”. Позднее, из материалов следствия стало ясно, что арестовали Гумилёва за то, что он «не донёс органам советской власти, что ему предлагали вступить в заговорщическую офицерскую организацию, от чего он категорически отказался».

1 сентября 1921 года было опубликовано постановление Петроградской ГубЧК о расстреле участников “Таганцевского заговора”, выданное 24 августа. Дата, место расстрела и захоронения поэта до сих пор считаются неизвестными.

Обратите внимание

Среди 57 человек (осужденных по “Тагнцевскому делу”), расстрелянных в ночь на 26 августа, значится Николай Гумилев. Лидер “заговорщиков”, профессор Таганцев, был расстрелян 28 августа, уточнил Разумов.

“Ни в одном из документов той поры не отмечались места расстрела и погребения. По каким-то причинам это было не принято”, – добавил Разумов.

В 1992 году Николай Гумилев был официально реабилитирован.

Еще не раз вы вспомните меня 
И весь мой мир волнующий и странный, 
Нелепый мир из песен и огня, 
Но меж других единый необманный.

 
Он мог стать вашим тоже и не стал, 
Его вам было мало или много, 
Должно быть, плохо я стихи писал 
И вас неправедно просил у Бога.

 
Но каждый раз вы склонитесь без сил 
И скажете: “Я вспоминать не смею. 
Ведь мир иной меня обворожил
Простой и грубой прелестью своею”.

“Поэты и судьба”, рис. М. Кудреватый 

Монархист Гумилёв не принял большевистский переворот 1917 года, однако эмигрировать отказался. Он был уверен, что его «не тронут». Полагал, что в случае чего его защитит давно и громко звучащее имя поэта.

Наивно полагал, что если монархические симпатии признавать открыто и честно, то это — лучшая защита.

Такой принцип вполне срабатывал в студиях «Пролеткульта» и в «Балтфлоте», где Гумилёв вёл занятия и читал лекции, и некоторые гогочущие слушатели принимали «монархизм» мэтра как здоровую шутку или чудачество.

В 1918 — 1921 гг. Гумилёв по праву считался одной из наиболее заметных фигур в литературной жизни Петрограда. В 1921 г. он возглавил Петроградское отделение Союза поэтов.

В 1918 году он мог бы остаться во Франции, но возвратился в кипящую Россию. Горький предложил ему работу в издательстве «Всемирная литература», Гумилёв издал самую зрелую свою книгу «Огненный столб» с хрестоматийным стихотворением «Слово». Его восторженная ученица Ирина Одоевцева вспоминала, что уже тогда он предвидел фашизм и новую войну с Германией.

«Я, конечно, приму в ней участие, непременно пойду воевать. Сколько бы меня ни удерживали, пойду. Снова надену военную форму, крякну и сяду на коня, только меня и видели. И на этот раз мы побьём немцев!» — говорил он. Побили, но только без него, расстрелянного уже через несколько дней.

Мой альбом, где страсть сквозит без меры В каждой мной отточенной строфе, Дивным покровительством Венеры Спасся он от аутодафе. И потом — да славится наука! – Будет в библиотеке стоять Вашего расчётливого внука

В год две тысячи и двадцать пять.

Поэт не спасся от безвинной казни по сфабрикованному контрреволюционному делу, но его альбом, исполненный страсти и прозрений, начал появляться на полках поклонников стихов раньше предречённого срока — с 1986 года, с возвращения опального романтика к его 100-летию.

«Я — угрюмый и упрямый зодчий», — писал Гумилёв, предсказывая: «…Поэты и прочие артисты должны в будущем делать жизнь, участвовать в правительствах». Смотришь на состав правительства РФ, и воспринимаешь эти слова как злую шутку или наивную утопию.

Но у России есть время до 2025 года проверить глубину прозрения угрюмого зодчего.

Последняя фотография Николая Гумилева

О смерти Гумилева большевики записали: «Да… Этот ваш Гумилев… Нам, большевикам, это смешно. Но, знаете, шикарно умер. Я слышал из первых рук (т. е.

Важно

от чекистов, членов расстрельной команды). Улыбался, докурил папиросу… Фанфаронство, конечно. Но даже на ребят из особого отдела произвел впечатление.

Пустое молодечество, но все-таки крепкий тип. Мало кто так умирает…»

На анонсе: Александр Емельянов. 
«Николай Гумилёв и Анна Ахматова» 

Стихи Николая Гумилёва

Источник

Источник: http://klin-demianovo.ru/http:/klin-demianovo.ru/analitika/104134/v-noch-na-26-avgusta-1921-goda-byil-rasstrelyan-velikiy-russkiy-poet-nikolay-gumilyov/

За что расстреляли русского поэта Николая Гумилева?

3 августа 1921 года петроградскими чекистами арестован русский поэт Николай Гумилёв.

«Я учу их не бояться, не бояться и делать, что надо»

«Все ходят в шляпе, а он в цилиндре», – цепкое замечание вечного оппонента Николая Гумилева Александра Блока. Сын корабельного врача, Николай Гумилев творил свою биографию и делал это с азартом. Гумилев учился противопоставлять себя обществу.

Противопоставляли многие, у Гумилева это выходило с особым изыском. Может, от того, что жизнь не растянулась на семь десятков лет, а может, от большого таланта к пиару. Гумилев играл, заигрывался, но каждый раз искренне, с неподражаемым чувством стиля.

«И заключу в короткий стих, в оправу звонких снов»

Сочинять Гумилев начал в раннем возрасте, первое стихотворение сложилось в шесть лет, в 16 было опубликовано известное: «Я в лес бежал из городов». А дальше полетели сборники – «Путь конкистадора», «Романтические цветы». Современники ругали поэта за пылкость, но Гумилев продолжал писать.

Брюсов, столкнувшись с ранней поэзией Николая Степановича заметил: «Может быть, продолжая работать с той упорностью, как теперь, он сумеет пойти много дальше, чем мы то наметили, откроет в себе возможности, нами не подозреваемые». В воду глядел – умение найти для стихотворения четкую форму заиграло, как только Гумилев нашел свою тему.

В 1912 году, отвернувшись от Брюсова и Блока, Гумилев предложил Серебряному веку новое художественное течение – акмеизм. Создал и поманил за собой Ахматову, Мандельштама – на поиски точных слов и любви к жизни земной: «Солнце останавливали словом, Словом разрушали города». Облечь идею в форму Гумилев умел, смог найти систему и для художественного течения.

Читайте также:  Бенито муссолини - уникальные факты

В «Цехе поэтов», руководимым Гумилёвым, соблюдалась строгая иерархия, слово Мастера было законом для участников литобъединения.

«И стертые карты Африки»

«Пересечения экватора я не заметил, я читал на моем верблюде и читал Бодлера». Африка – место, которому Гумилев поклонялся и которое ненавидел, он нашел себя здесь и здесь же тысячи раз терял. В 1907 году Николай Степанович отправился в Одессу и оказался в Африке.

Африка с ее мифами, странными городами, с первобытными страхами и культами влекла Гумилева с детства. Ей поэт писал стихотворения, ради нее оставлял женщин. В Петербурге Гумилеву было тесно, среди деревьев, пигмеев и львов было увлекательно.

Уехать, пострелять, «целясь между глаз» – мечта не столько русского денди, сколько человека с претензией на богатое воображение.

Одержимость к перемене мест гнала Гумилева к Абиссинским пустыням, его не пугали размытые дороги, дизентерия, трусость проводников, из городских рамок поэт вырывался к оживающим мифам. Здесь он мог говорить с царем Эфиопии, с богом – Джа, каждый выстрел был священнодействием.

«И женщину люблю»

Кто не слышал про чету Гумилевых-Горенко? Анна Ахматова родила Гумилеву сына, посвятила несколько стихотворений, а еще бесконечно изменяла. Впрочем, здесь счет был равным: «Ахматова вызывала всегда множество симпатий. Кто, кто не писал ей писем, не выражал восторгов.

Но, так как она всегда была грустна, имела страдальческий вид, думали, что я тиранический муж, а меня за это ненавидели. А муж я был самый добродушный и сам отвозил ее на извозчике на свиданье”. Гумилев был женат дважды, влюблялся постоянно. Женщины тоже любили поэта.

А он, благодаря их любви, стал Ален Делоном своего времени. Не склонные романтизировать образ Николая мужчины, при необходимости говорить о внешности поэта, словно бы извинялись, покашливали что ли. Гумилев был и косой, и прихрамывал, и косолапил, совершенно не выговаривал букв «л» и «р».

Совет

Но то мужчины, женщины сходили по нему с ума, видели его уродство и обмирали.

Самая красивая женщина Петербурга, Лариса Рейснер, уже после смерти поэта страстно писала: «Если бы перед смертью его видела, – все ему простила бы, сказала бы правду, что никого не любила с такой болью, с таким желанием за него умереть, как его, поэта, Гафиза, урода и мерзавца. Вот и все”.

«Священный долгожданный бой»

Вот еще одна страсть Гумилева, он не только умел писать о войне, он видел ее изнанку. Первая Мировая наградила поэта двумя Георгиями. Воевал Николай Степанович, прежде всего, с собой, снова и снова проверяя себя: «Не может же быть, чтобы эта дрянь меня испугала — и я воротился к ним и помог вытащить пулемет». За пулемет Гумилев получил второго Георгия.

«Ты спал и проснулся…»

Русская мысль тяготела к немецкой философии. Интеллектуалы благоволили Гегелю и Ницше. Гумилева захватила идея сверхчеловека.

Человек есть то, что должно быть преодолено, каждый смертный должен видеть себя неудавшимся произведением природы – видеть и стараться воспитать в себе философа, художника или святого. Гумилев стремился.

Подтверждение тому стихотворение «Визитная карточка». Надпись на карточке короткая и емкая – каждая строка об авторе:

Самый первый, некрасив и тонок,

Полюбивший только сумрак рощ.

Лист опавший, Колдовской ребёнок,

Словом останавливающий дождь.

Путешествуя по Англии, Гумилев однажды встретился с Гилбертом Честертоном. Позже Честертон писал: “Скажу только, что когда он вышел в дверь, мне показалось, что он вполне мог удалиться и через окно. Его практическое предложение состояло в том, что только поэтов следует допускать к управлению миром. Он торжественно объявил нам, что и сам он поэт.

Я был польщен его любезностью, когда он назначил меня, как собрата-поэта, абсолютным и самодержавным правителем Англии». Честертону идеи Гумилева были не близки, но «колдовской ребенок» оказал влияние на британскую литературу. В одном из рассказов об отце Брауне Честертона схлестнулись ницшеанство Гумилева и христианство Гилберта.

Молодой человек, возомнивший себя способным останавливать дождь, был спасен священником, тот пригвоздил сверхчеловека к дереву вилами. Русский офицер, пропитанный идеями христианства, Гумилев любил не Бога, а Адама. Богословский юмор Николая Степановича не зашкаливал, был тонок и ироничен.

В поэзии Гумилева нет очевидного глумления над образом Христа, но идея смирения проигрывала на фоне образа первого человека, Адама:

«В суровой доле будь упрям,

Будь хмурым, бледным и согбенным,

Но не скорби по тем плодам,

Неискупленным и презренным».

«Нежной, бледной, в пепельной одежде ты явилась с ласкою очей»

Участие Гумилева в заговоре строятся лишь на двух упоминаниях – Одоевцевой и Таганцева. Одоевцеву, впрочем, не допрашивали. А Таганцев в своих показаниях дважды говорит о близости Гумилева к советским идеям.

И, тем не менее, следователь Якобсон записал: «Гражданин Гумилев утверждал курьеру финской контрразведки, что он, Гумилев, связан с группой интеллигентов, которой последний может распоряжаться и которая в случае выступления готова выйти на улицу для активной борьбы с большевиками, желал бы иметь в распоряжении некоторую сумму для технических надобностей». Николай Степанович умел создавать мифы, а еще не боялся смерти, она казалась ему занимательной. Никто не стал защищать Гумилева (кроме Горького, у которого ничего не вышло), никто даже не установил, а участвовал ли поэт, в котором Честертон незадолго до ареста увидел коммуниста, в Таганцевском заговоре. Герой, одержимый любовью к слову, красоте, опасностям и странствиям – Гумилев накликал смерть.

Источник: https://netrmed.livejournal.com/407837.html

Николай Гумилев: жизнь расстрелянного поэта

Полушин Владимир Леонидович
Жанр: Биографии и Мемуары

Жизнь поэта Николая Гумилёва могла бы стать блестящим сюжетом для авантюрного романа, если бы не закончилась так по-русски трагично — от пули врага.

Юношеские попытки самоубийства, воспитание в себе «конквистадора в панцире железном», драматичная любовь к знаменитой поэтессе, чреда донжуанских побед, дуэль, дерзкие путешествия на самый экзотичный континент, соперничество с гениальным поэтом, восхождение на вершину мастерства, создание собственной поэтической школы, война, двумя Георгиями «тронувшая грудь», нескрываемый монархизм при большевизме… Всё это давало право писать: «Как сладко жить, как сладко побеждать / Моря и девушек, врагов и слово». Интерес к расстрелянному и относительно недавно легализованному в отечественной литературе поэту растет как у читателей, так и у исследователей его жизни и творчества. Владимир Полушин, поэт, лауреат Всероссийской Пушкинской премии «Капитанская дочка», кандидат филологических наук, автор многих работ о Николае Гумилёве и главной из них — Энциклопедии Гумилёва, сделал, пожалуй, первую попытку собрать все имеющиеся на сегодня сведения в целостное жизнеописание поэта, приближенное к хронике. Как любая первая масштабная работа, — книга полемична и вместе с тем содержит богатый материал для любознательных читателей и будущих исследователей.

Полушин Владимир. НИКОЛАЙ ГУМИЛЁВ: ЖИЗНЬ РАССТРЕЛЯННОГО ПОЭТА

30 июля 1865 года в 10 часов вечера один из лучших российских фрегатов — фрегат «Пересвет» — при густом тумане и маловетрии снялся с якоря и вышел из Кронштадтского порта.

На его борту было 38 офицеров, гардемарин, юнкеров, кондукторов и 520 человек нижних чинов, набранных из 3-го, 4-го и 6-го флотских экипажей, а также корабельный священник иеромонах Александро-Невской лавры о. Митрофан.

Капитан, опытный моряк, капитан-лейтенант Николай Копытов в море чувствовал себя как дома; он ходил на фрегате не первый год и даже побывал в дальнем походе: за два года до описываемых событий в составе русской эскадры под командованием контр-адмирала С. С. Лисовского «Пересвет» пересек Атлантический океан и подошел к берегам Соединенных Штатов, где в ту пору бушевала Гражданская война.

Обратите внимание

Итак, 1 августа 1865 года в густом тумане «Пересвет» пересек Финский залив. К полудню туман стал рассеиваться, и капитан отдал команду идти под парусами со скоростью 6–9 узлов до плавучего маяка Драге.

Обратите внимание

У маяка возникла заминка: лоцман, осмотрев судно, заявил, что фрегат углублен кормою более чем на 23 фута. Это было опасно, и Копытов приказал сдвинуть к носу орудия обеих батарей, после чего «Пересвет» благополучно дошел до Копенгагена.

Там к капитану обратился младший судовой врач, лекарь 3-го флотского экипажа Степан Гумилёв: пятеро заболевших матросов нуждались в госпитализации, так что больных пришлось оставить на попечение российского генконсула.

Старший врач, коллежский асессор Аркадий Облочинский доложил капитану, что общее состояние команды хорошее, а взамен убывших Копытову прислали с фрегата «Генерал-адмирал» шестерых матросов.

Предложение брата съездить с ним в Москву Анна Львова встретила со смешанными чувствами. Затворнический образ жизни, который вела девушка, исключал возможность сделать достойную партию, да она уже и свыклась со своим одиночеством, с размеренной и тихой сельской жизнью.

Усадьба Слепнево представляла собой одноэтажный деревянный дом в семь окон по главному фасаду, с крестообразным мезонином вместо второго этажа. Стены были обшиты тесом, потолки в комнатах отделаны лепниной.

Дом был окружен парком, где росли развесистые тополя, березы, липы и могучий дуб. Из слепневского парка, сколько хватало глаз, видны были холмистые поля, которые местные крестьяне не возделывали. Летом семья Львовых трапезничала прямо во дворе, за большим столом.

Дети купались в пруду. Осенью на зиму заготавливали соленья, варили душистое варенье. Зимой главной забавой было катание на тройке да с горок на санях. А вечером Анна забиралась в домашнюю библиотеку.

На слепневских полках стояло немало книг — из тех, какими в прежние времена увлекалось образованное общество. О старинной слепневской библиотеке поэт Николай Гумилёв напишет:

(«Старые усадьбы», 1913)

Патриархальный слепневский быт с доброй иронией он опишет в следующих строках:

Кронштадт штормило. Большие тяжелые волны бились с остервенением в хрустящие льдом берега и с глухим шумом отползали назад. Ветер, как сумасшедший, носился по улицам города, словно недобрый посланник, принесший пугающее тайной известие. Такого разгула стихии в Кронштадте не помнили давно.

В доме Григорьева на Екатерининской улице, у жены морского врача Гумилёва начались родовые схватки. Старая няня, причитая, бродила по комнатам. Степан Яковлевич послал за акушеркой (ее ждали с минуты на минуту), а сам, не зная, чем себя занять, нервно ходил по комнате и что-то говорил, успокаивая жену.

Важно

Анна Ивановна, чтобы не пугать мужа, до времени старалась не выдать стоном своих страданий.

Была ночь. Угрюмо хлопали ставни. Шурочка сидела в большой комнате, сонная, растерянная, и молча озиралась по сторонам. Как и другие члены семьи, она ждала появления на свет сестрички. Так говорила ее мачеха, да и ей самой казалось, что вместо умершей Зиночки должна появиться девочка. Девочку страстно ждала и роженица.

Анна Ивановна настолько была уверена, что у нее родится дочь, что навязала для нее приданое в розовых тонах. Вещи были аккуратно сложены в ее комнате, и обычно добрая Анна Ивановна никому не позволяла до них дотрагиваться.

Гумилёвы вернулись в Царское Село всей семьей. Не только братья Митя и Коля, но и их старшая сестра Шурочка оказалась под родительской крышей. Ее семейная жизнь не задалась. Леонид Владимирович Сверчков не задержался в Петербурге из-за неуживчивого характера и пьянства.

Читайте также:  Что такое мем

Вместе с мужем она вынуждена была переехать в Москву, где он нашел место счетовода в правлении Московско-Брестской железной дороги. К этому времени у них уже было двое детей: в 1894 году родился сын Николай и через два года дочь Мария. Но Сверчков не остепенился. Он продолжал пить и ругаться с начальством.

Вскоре он умер от туберкулеза, и Шурочка с двумя маленькими детьми осталась без средств к существованию. Ей удалось поступить на службу счетоводом в правление, где работал муж, но прокормить детей она не могла. Тогда она написала письмо отцу, и тот решил, что дочери необходимо жить в семье.

Так, осенью в Царское Село съехались через много лет все дети Гумилёва. Степан Яковлевич побеспокоился заранее о достойном жилище для большой семьи. После непродолжительных поисков, осмотров сдаваемых в аренду помещений глава семьи остановил выбор на доме Полубояринова, расположенном на углу Оранжерейной и Средней улиц.

Это был центр Царского Села. Средняя улица упиралась в решетку Александровского сада. На углу Средней и Оранжерейной улиц находились Царскосельское общество взаимного кредита и кинематографический театр «Тиволи». На другом углу Средней и Леонтьевской улиц располагалось Царскосельское Дворцовое управление.

Совет

Была неподалеку от дома Гумилёвых и местная достопримечательность: первая электрическая станция Царского Села. Но самое главное, что на углу Средней и Оранжерейной улиц находилась редакция еженедельной газеты «Царское дело».

Коля заново знакомился с городом, где провел детство. Любил гулять в знаменитом парке, где возле купального домика у пруда стоял памятник Императрице Екатерине Великой. Парк был украшен античными статуями, живописными фотами. К большому пруду выходила турецкая баня с куполообразной крышей и мраморной лестницей к воде.

У искусственно созданных руин с башней возвышалась статуя Спасителя с поднятой рукой. Коля, проходя мимо, всегда осенял себя крестным знамением… В Царском была китайская деревня: китайская беседка с острым верхом и фигурными дверями, китайский мостик, китайский театр, островерхие домики — все это возбуждало воображение юноши, грезившего дальними странами.

Позднее поэт Гумилёв напишет книгу «китайских» стихов.

Может быть, именно царскосельские египетские ворота с двумя башнями, украшенными древними рельефами, зародили в его душе непреодолимое желание побывать не только в Египте, но и в Африке.

Царское Село называли русским Версалем и не только за парки, разбитые во французском духе, но и за обилие придворных военных.

Здесь, под боком у Северной столицы, квартировали лейб-гвардии кирасирский Его Величества полк, лейб-гвардии гусарский Его Величества полк, лейб-гвардии стрелковый Его Величества батальон, лейб-гвардии 2-й Стрелковый батальон, лейб-гвардии 4-й стрелковый Императорской фамилии батальон и офицерская артиллерийская школа. Элита русской армии — гвардейцы и гусары. Каждый третий житель Царского Села начала XX столетия был военным, или выходцем из семьи военных, или, на худой конец, из семьи отставных и бессрочных военных чинов, притом все население Царского насчитывало около тридцати тысяч человек. Гусары и гвардейцы были в чести, по ним тайно вздыхали юные гимназистки Мариинской женской гимназии. Гимназия была учреждена Императрицей Марией Александровной. Принц Петр Георгиевич Ольденбургский привез 7 февраля 1865 года не только благословение Ея Императорского Величества Государыни Императрицы, но и образ Божьей Матери в золотой ризе в киоте орехового дерева с надписью на вызолоченной доске: «Образ сей пожалован Государынею Императрицей Мариею Александровной в день открытия сего учебного заведения»

Именно здесь училась одна особа, которая станет для юного Гумилёва источником тайных и явных воздыханий, желаний, томлений, радостей и бед. Имя этой гимназистки — Аня Горенко, она была на три года младше. Но их встреча произойдет немного позже, когда утихнет листопад и аллеи парка укроет мягкий пушистый снег.

Отправляясь в Париж, Николай Гумилёв запасся рекомендательными письмами. Одно ему вручил Иннокентий Федорович Анненский к своей сестре Любови Федоровне, которая была замужем за известным французским антропологом Джозефом Деникером. Иннокентий Федорович сказал, что сын Деникеров пишет стихи и у него уже вышла книга «Роеmes» в издательстве «Аббатство».

Рене Гиль, столь почитаемый учителем Гумилёва Брюсовым, написал на нее рецензию, в которой похвалил начинающего поэта: «В коротеньких поэмах, собранных в его первой книге, еще слишком много случайного, чтобы можно было выяснить общие тенденции его поэзии. Направление его мысли еще не определилось, и его ритмика еще не выработалась.

Но мы полагаем, что господин Деникер должен быть осведомлен о великом поэтическом движении недавнего прошлого, так как он дебютировал в журнале „Verse et Prose“, антологии символистов.

Ему предстоит прежде всего овладеть техникой своих предшественников и выяснить самому себе свою индивидуальность, чтобы перейти к широким синтетическим обобщениям, к поэзии завтрашнего дня…»

Обратите внимание

Хотя рецензия Брюсова на первую книгу Гумилёва была несколько иной по форме, но по содержанию очень близка к тому, что написал Рене Гиль о молодом Деникере.

Второе рекомендательное письмо было от царскосельской писательницы и переводчицы Лидии Ивановны Веселитской.

Под псевдонимом Микулич она издала в 80-х — начале 90-х годов XIX века нашумевший роман-трилогию: «Мимочка-невеста», «Мимочка на водах», «Мимочка отравилась». Лидия Ивановна была знакома с Федором Достоевским, Львом Толстым.

Приятельские отношения связывали ее и с Мережковскими, которые в ту пору проживали в Париже. Именно Зинаиде Николаевне Гиппиус писательница рекомендовала юного романтика.

Таким образом, романтик из патриархального Царского Села мечтал войти в творческую среду французских и русских писателей, обитавших в Париже.

Однако вначале ему предстояло решить проблему жилья. В этом вопросе юноша был крайне непрактичен. Ему хотелось найти пристанище где-то в центре, недалеко от знаменитого Лувра. Но вначале он должен был разыскать Сорбонну, находившуюся на бульваре Сен-Жермен.

Источник: https://litra.pro/nikolaj-gumilev-zhiznj-rasstrelyannogo-poeta/polushin-vladimir-leonidovich

Памяти русского поэта Николая Гумилева

24.08.1921. – Постановление о расстреле поэта Николая Степановича Гумилева в числе 60 человек, обвиненных в контрреволюционном заговоре.

«…Оттого что Господне слово лучше хлеба питает нас»…

Николай Степанович Гумилев (3.4.1886–24.08.1921), поэт. Родился в Кронштадте в семье корабельного врача. Детские годы провел в Царском Селе, здесь окончил гимназию. Уехал учиться в Париж, в Сорбонну. К этому времени Гумилев был уже автором книги “Путь конквистадоров”.

В Париже издавал журнал “Сириус” (в котором дебютировала А. Ахматова), общался с французскими и русскими писателями, причислял себя к символистам и ученикам В.Я. Брюсова.

В эти годы он много путешествовал и в поисках экзотических впечатлений дважды побывал в Африке, откуда привез в петербургский Музей антропологии и этнографии богатую коллекцию.

В 1908 г. вышла вторая книга поэта “Романтические цветы” с посвящением будущей жене А. Ахматовой (тогда Анне Горенко). Вернувшись в Россию, поселился в Царском Селе, был зачислен в Петербургский университет (учился на юридическом, затем на историко-филологическом), но курса не окончил. С 1909 г.

Важно

становится одним из основных сотрудников журнала “Аполлон”, ведя раздел “Письма о русской поэзии”.Осенью этого же года отправляется в длительное путешествие по Африке, возвращается в Россию в 1910 г., выпускает сборник стихов “Жемчуга”, принесший ему известность. Тогда же 25 апреля женится на А. Горенко (А. Ахматовой).

Летом молодые супруги побывали в Париже, а осенью он еще раз посетил Африку – Абиссинию. (Их разрыв в 1913 г. отражен в стихотворении “Пятистопные ямбы”; развод был оформлен в 1918 г.)К 1911–1912 гг.

относится ряд важных событий в литературной биографии Гумилева: вместе с Городецким организовал “Цех поэтов”, в недрах которого зародилась программа нового литературного направления – акмеизма; отходит от символизма, что было закреплено статьей “Наследие символизма и акмеизм”. (Франц. acméisme, от греч.

akmē — высшая степень чего-либо, цветущая сила; это течение отталкивалось от расплывчато-туманного декадентского символизма к чувствам реальной, земной жизни.

)

С началом Великой войны Гумилев, ранее навсегда освобожденный от воинской службы, в первые же дни уходит добровольцем на фронт, зачисляется в лейб-гвардии уланский полк. Уже к началу 1915 г. был награжден двумя Георгиевскими наградами, в марте 1916 г. произведен в прапорщики, переведен в 5-й гусарский Александрийский полк.

В мае 1917 г. его отправляют в командировку на союзный Салоникский фронт, но он не доезжает туда, оставленный в Париже. Там его застает Октябрьский переворот. В январе 1918 г.

, после расформирования управления военного комиссара, к которому он был приписан, Гумилев через Лондон возвратился уже в большевицкую Россию.

В годы войны он не прекращал литературной деятельности: был издан сборник “Колчан”, написаны пьесы “Гондла” и “Отравленная туника”, цикл очерков “Записки кавалериста” и др.

В 1918 –1921 гг. Гумилев был одной из наиболее заметных фигур в литературной жизни Петрограда, работал в издательстве “Всемирная литература”, читал лекции; в 1921 г. руководил Петроградским отделением Союза поэтов. Стихи этих лет собраны в сборнике “Огненный столп” (посвящен второй жене – А.Н.Энгельгардт), вышел в Берлине посмертно (1921).3 августа 1921 г.

, будучи убежденным монархистом, не скрывавшим своих взглядов, Гумилев был арестован и расстрелян по обвинению в участии в антисоветском заговоре В.Н. Таганцева. Точная дата расстрела Гумилева не известна; по словам А. Ахматовой, расстрел произошел близ Бернгардовки под Петроградом.

Спустя 70 лет историки, проанализировав все документы, установили, что все дело Таганцева было грубо состряпано большевиками.

Как следует из материалов следствия, Гумилев был признан виновным в «активном содействии Петроградской боевой организации в составлении для нее прокламаций контрреволюционного содержания, в обещанном личном участии в мятеже и подборе враждебно настроенных к Советской власти граждан для участия в контрреволюционном восстании в Петрограде, в получении денег от антисоветской организации для технических нужд». Однако никаких доказательств этому в деле не содержалось.

Стихи Гумилева, запрещенные в СССР, были очень популярны в организациях эмигрантской молодежи. В Национально-Трудовом Союзе Нового Поколения был даже культ поэта, а стихи входили в программу экзаменов по национально-патриотической подготовке.

Наступление

Та страна, что могла быть раем,Стала логовищем огня,Мы четвертый день наступаем,Мы не ели четыре дня.Но не надо яства земногоВ этот странный и светлый час,Оттого что Господне словоЛучше хлеба питает нас.И залитые кровью неделиОслепительны и легки,Надо мною рвутся шрапнели,Птиц быстрей взлетают клинки.

Я кричу, и мой голос дикий,Это медь ударяет в медь,Я, носитель мысли великой,Не могу, не могу умереть.Словно молоты громовыеИли воды гневных морей,Золотое сердце РоссииМерно бьется в груди моей.И так сладко рядить Победу,Словно девушку, в жемчуга,Проходя по дымному следуОтступающего врага.

1914

Слово

Совет

В оный день, когда над миром новымБог склонял лицо свое, тогдаСолнце останавливали словом,Словом разрушали города.И орел не взмахивал крылами,Звезды жались в ужасе к луне,Если, точно розовое пламя,Слово проплывало в вышине.А для низкой жизни были числа,Как домашний, подъяремный скот,Потому что все оттенки смыслаУмное число передает.

Патриарх седой, себе под рукуПокоривший и добро и зло,Не решаясь обратиться к звуку,Тростью на песке чертил число.Но забыли мы, что осиянноТолько слово средь земных тревог,И в Евангелии от ИоаннаСказано, что Слово это – Бог.Мы ему поставили пределомСкудные пределы естества.И, как пчелы в улье опустелом,Дурно пахнут мертвые слова.

1921

Текст взят с сайта: http://www.rusidea.org/?a=25082403

Источник: https://slovo13.livejournal.com/948265.html

Ссылка на основную публикацию